Виктору Михайловичу

Фотографирую я взглядом кабинетfilatov
Вдруг понимаю, что чего то не хватает
Актрисы Мур на шкафе силуэт
Той не уютности конечно не убавит.
И тут я понял, этот длинный стол
Напоминанье длинного общенья
Здесь потолок и стены даже пол
Как будто говорят, ушло то поколение.
Что нет традиций, тех восьмидесятых
А может возраст, время уж не то
Где чувство локтя всем понятных
Увы, здесь растворилось и прошло.
Пусть в прошлом, память сохранится
И Горка наша, зайцы ночью на Суфе
В ней то, чем можем мы гордиться
В делах наш след остался на земле.

Юрию Анатольевичу

100_1100-1Он целый штаб — ума палата
С высоким уровнем айкью
Но не судьба – для нас утрата
И штаб весь вымер на корню.
Не это главное – здоровье
А на работе сорок лет
Как будто вышел из подполья
Подтянут,  молод как атлет.

Бахтиер ака

BahtiyorНе на коне, не за сохою
Провел свой он прекрасный полувек
В труде до пота, но душою
Он очень добрый человек.
Такого сердечного смеха
Добропорядочности такой
За деньги не купишь,
А в общеньи души утеха
Твердят мужики меж собой.

Евгению Владимировичу

100_1066-1Известно всем, без слов пустопорожних
Он звание законно заслужил
И опустить звезду в стакан положено
За те дела, что раньше совершил.
Начальник и стратег, еще душа поэта
Он на пути в достижении к тому
Когда претензии любого абонента
Придут практически к нулю.
Желаем в жизни лишь удачи
Успехов в службе, в достижении мечты
Конечно, роста, пожелаем не иначе
До генерала обязательно дойти.

Недавно вроде бы клинок вручали
Махать бы шашкой и махать
Но не судьба махать не дали
Все в этой жизни Женя суета.
Не это главное, здоровье
А накопали, помнишь весь букет
В конце диагноз поражает, годен
И остается промолчать в ответ.

Владимиру Семеновичу

100_1104-1Хотел, спросить, где взял ты свой талант
Познанья электронных схем заветный лад
Скажу,  не ошибусь,  дала талант природа
Познание с усердием – электронщика порода.
Усердие познанья в скрещении с работой
Дала сей результат, ты именинник года
Но это и не все, еще руковождение
В хорошем смысле, мое Вам приклонение.
И та звезда, что сейчас сияет на погонах
Должна быть завистью,  у молодежи новой
Смотря на Вас, учились и росли
Тому, как всем служить, а главное могли.

Игорю Владимировичу

fedorenkoМы знаем Ваш тернистый путь
И в жизни сложную дорогу
Но Вы всегда улавливали суть
Со временем идете в ногу.
Ваш смысл жизни — поиск вечный
И от «Лесов»,  до самых «Берегов»
Вы знаете, как сделать жизнь покрепче
От пяток ног до кончика усов.
И в тот для нас с грустинкой день
В почете головы склоняем
Желаем Вам счастливых дней
И с Вами встречи вспоминаем.
За те дела, а их не счесть,
За опыт Ваш и Ваши знанья,
Хвала почет поклон и честь
Желаем жизненного благосостоянья.
Здоровья бодрости всегда
Удачи в радости труда
И чтобы сотню лет шагая
Была бы жизнь Вам хороша.

Ашичка (игра)

Кто не помнит, популярную на то ремя игру, ашички. Это обыкновенная rоленная баранья косточка. Мелкие косточки, раскрашенные в яркие цвета, являлись разменной монетой в буквальном смысле. Хочешь принять участие в игре, купи ашичку за копейку.  Крупная косточка, называемая на сленге дворовых «пацанов» «Лобан», шла по три копейки. Ашички ставили на кон, лобанами играли. А чаще ашички называли «Мослами». Чертили две параллельных линии с небольшим промежутком, на первую линию ставили в ряд ашички. От этой линии перпендикулярно бросали лобаны в одну сторону. Чей лобан дальше от линии, тот бросал первым, выбил ашичку за вторую линию, она твоя, не выбил, жди своей очереди,если там что то останется. Мы таскали с собой мешочки и готовы были продать ашички тем, у кого их не было. Игра была очень популярная, так что в день мы зарабатывали по двадцать копеек и пополняли запас выигранных ашичек. Еще одна игра, называемая на «Попа» была не менее популярна. Лобан сверлился в пяти местах и в образовавшиеся пустоты заливался свинц для утяжеления. Верхняя и нижняя часть стачивалась для скольжения. Передний край, для установки в вертикальное положение тоже подтачивался. Теперь этот мосол называли «Сочкой». По середине ряда ашичек ставилась залитая свинцом сочка в вертикальном положении. Играли такими же тяжелыми сочками . Правила такие,выбил попа за край второй линии,весь кон «ашички деньи» твой, выбил ашичку, она твоя, промахнулся, ставь дополнительно в ряд ашичку или ложи копейку на кон. Но для этой игры нужна гладкая поверхность. Пацаны моего возраста, подсознательно понимали, что на этом можно подзаработать. Кто то из наших уличных предложил, работать одной командой. Так образовалась наша уличная команда с «Березового тупика».  Это потом появятся другие команды Пайарыкская, Байсунская , Гиждуванскаяи тд.

Городок

Городок, в котором прошло мое детство, был маленьким и от того, наверное, его обитатели сокращали, названия местных достопримечательностей. А их в городке было мало. Например «Товарка». Это железнодорожный узел, на котором формируются составы из вагонов с различными товарами. Локомотив с вагонами заезжает задом на горку, вагон отцепляют и он своим ходом катится с горки, остается переключить нужную стрелку. И, чтобы, вагон попал в нужное место, чуть подальше стоит трехэтажная башня, с диспетчерами. Гулко прокатывается эхо от команд с башни «Седьмой вагон на пятый путь», вещают громкоговорители. А им вторит эхо « путь, путь ,путь, путь». Чтобы, многотонная махина разогнавшись не разбила сцепку и еще хуже не попортила товар, существуют башмачники, это для них передают команды. Башмачники особая каста железнодорожников. От них зависит тормозной путь вагона, надо исхитриться и поставить под задние колесные пары, специальной штангой башмаки, в виде салазок , чтобы вагон прибыл на сцепку, с нужной скоростью . Но случались промахи и громко, на весь городок раздавалось «Мбабах» с металлическим звоном и эхом «ах,ах,ах,ах». Постоянные свистки, скрежет колесных пар, надрывный рев дизельных двигателей. С детства я не мог понять, как можно жить рядом с железной дорогой. Но благодаря железной дороге и родился, этот городок им. Шумилова. «Шумок» его называют местные.

Родители мои, родились в многодетных семьях и всю свою молодость, мечтали о своем, пусть маленьком, но своем уютном домике. Эта возможность судьбой, наконец, им была предоставлена. Они, на свои скудные сбережения, приобрели комнатку в общем доме, на «пересылке». Пересылка, это еще одно сокращение пересыльной тюрьмы. С детства, стоят у меня перед глазами эти тупорылые воронки, с железными решетками, из которых виднелись только глаза, иногда злые на весь мир, иногда добрые, а чаще всего серые, слезящиеся и отрешенные от всего происходящего. Только сейчас, начинаешь осознавать, сколько человеческих судеб, изломанных, искореженных прошло через пересылку. До сих пор, я не мог понять, как можно находится в жару по три часа к ряду, в этом отвратительном, пахнувшем испражнениями, железном ящике. Сопровождающие с автоматами, конечно же, выходили и стояли в тени.

«Карантин»

Сиротливо выглядела наша команда, из четырнадцати человек, на плацу перед казармой. Глядя в сторону, сержант вдруг гаркнул «В одну шеренгу. Становись». Не зная, по какую сторону становиться, по левую или по правую, замешкались, но все же построились. Естественно, не по ранжиру. По ранжиру, это когда по росту, слева выше, на право ниже. Наверное, это спасло многих и меня в том числе, от произошедшего потом. Сержант осмотрев строй колючим взглядом, строго произнес «Мое звание старший сержант. Обращаться ко мне по званию. Товарищ старший сержант. Отлучаться из казармы запрещено. Ходить только строем, в моем сопровождении. Передвижения по казарме, только с моего разрешения. Каждый призыв придумывает мне клички. Делать этого не советую. Моя кличка «хохол». Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь минута, чтобы привести себя в порядок. Время пошло».

Некоторые недоуменно оглядывались, о чем это он. Я, краем глаза увидел молодого солдата, который пробегая мимо, почему то все время одергивал гимнастерку и поправлял ремень. И меня осенило. Ремень. Быстро расстегнув ремень, сделав его поуже, я затянул его на животе. Но перетянул так, что стало трудно дышать. Переделывать было поздно, время закончилось. Когда я проделывал эту манипуляцию, краем глаза видел,что несколько человек тоже снимали ремни.

Помывочная

Ворота медленно, со скрипом начали раздвигаться. Из открытого окна КПП на нас смотрели крепко сложенные парни в голубых беретах. Капитан повернулся к нам и улыбкой произнес — «Добро пожаловать в ад, салаги». Автобус медленно въехал на территорию части и проследовал по аллее до казармы.Там их уже поджидал прапорщик, с огромными, как у Буденного, рыжими усами. Ошарашенные от увиденного, мы вылезли из автобуса и стояли неровной кучкой. Капитан скомандовал прапорщику — «Принимайте», развернулся и ушел. На этом его роль покупателя закончилась. Прапорщик, оглядев взглядом каждого, басовито произнес — «Все гражданское на вас будет изъято и сдано на склад. Рюкзаки, чемоданы оставить здесь. Подходите по одному, получайте помывочный материал.» На лавочке перед казармой аккуратными кучками были разложены нарезанные кусочки хозяйственного мыла с мочалами искусственного происхождения. У лавочки стоял плотного телосложения сержант, выдававший разложенное каждому на руки. И, судя, по ослабленному ремню и бляхе висевшей в области паха, прослужившего больше года, таких, как позднее мы узнали называют — «Дембелями». Помывочного материала хватило на каждого. Прапорщик молча наблюдал за процессом раздачи и когда он закончился, произнес — «А теперь в автобус, в помывочную». Облегченные от своего нехитрого багажа мы залезли автобус. Автобус тронулся и таким же маршрутом по части выкатил за ворота.