«Карантин»

Сиротливо выглядела наша команда, из четырнадцати человек, на плацу перед казармой. Глядя в сторону, сержант вдруг гаркнул «В одну шеренгу. Становись». Не зная, по какую сторону становиться, по левую или по правую, замешкались, но все же построились. Естественно, не по ранжиру. По ранжиру, это когда по росту, слева выше, на право ниже. Наверное, это спасло многих и меня в том числе, от произошедшего потом. Сержант осмотрев строй колючим взглядом, строго произнес «Мое звание старший сержант. Обращаться ко мне по званию. Товарищ старший сержант. Отлучаться из казармы запрещено. Ходить только строем, в моем сопровождении. Передвижения по казарме, только с моего разрешения. Каждый призыв придумывает мне клички. Делать этого не советую. Моя кличка «хохол». Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь минута, чтобы привести себя в порядок. Время пошло».

Некоторые недоуменно оглядывались, о чем это он. Я, краем глаза увидел молодого солдата, который пробегая мимо, почему то все время одергивал гимнастерку и поправлял ремень. И меня осенило. Ремень. Быстро расстегнув ремень, сделав его поуже, я затянул его на животе. Но перетянул так, что стало трудно дышать. Переделывать было поздно, время закончилось. Когда я проделывал эту манипуляцию, краем глаза видел,что несколько человек тоже снимали ремни.

Старший сержант взглянув на свои ручные часы, подошел к крайнему слева, ремень висел на яйцах, он потянул бляху на себя, а потом резко вдавил ее в солнечное сплетение. Солдат ойкнув начал опускаться на колени, жадно ловя ртом воздух. Хохол продолжил осматривать строй, следующий упал на колени. В строю срочно начали затягивать ремни, поправлять пилотки, одергивать гимнастерки, расправляя складки на животе. Хохол рявкнул «Отставить оправления в строю». Меня участь наказания миновала. После «осмотра» старший сержант продолжил инструктаж словами. «Ну ка, быстро встали в строй. Дохляки, даже пресс не накачали. Значит так, тот кто, не прослужил полгода «черпак». Черпак ходит под дедом и фазаном. Больше года прослуживший «фазан». Фазан ходит под дедом. Ну, а дед всеми уважаемый и любимый всеми, ни под кем не ходит, он ждет долгожданного дембеля. Я это вам объясняю, для того, чтоб уяснили и когда, вас распределят по ротам, глупых вопросов не задавали. А теперь отряхнуться, почистить сапоги. Построение в коридоре казармы через пять минут. Время пошло. Разойтись».

Для меня лично, было непонятно, кто на ком и под кем ходит, куда ходят. Почему такая странная градация, а точнее деградация. Я не стал задавать глупых, как сказал старший сержант, вопросов. На входе в казарму три ступеньки, сверху площадка, на площадке низкая длинная скамейка. На этой скамейке заезженные щетки, слева стоит пятикилограммовая банка с ваксой для сапог. Об этом, нам Хохол не говорил. Он молча, стоя в стороне. Ему явно доставляло удовольствие наблюдать наше недоумение и замешательство. Только один не растерялся. Это был тот ушастый парень, с которым я познакомился в вагоне. Он вбежал на площадку и, ломающимся баском, прокричал — «Ребята, быстро все сюда». Расхватав щетки, мы начали интенсивно натирать черной, похожей на пластилин, пастой сапоги. Щеток, конечно, всем не хватило, но чувствовалось, что нарождается единая команда. Те, кто начистил сапоги, передавал щетку следующему и буквально вбегал в казарму, чтобы освободить площадку. Хотя не знал, что там внутри и где этот коридор, в котором надо построиться. В общем, мы уложились в эти пять минут.

Казарма имела два крыла — так называемых спальных помещения. Посередине, небольшой коридор, где стояла обыкновенная солдатская тумбочка, около тумбочки стоял, в погонах с голубым беретом на голове и штык ножом на ремне, солдат. Он улыбался и глазами показывал на лево, молча как бы говоря — «На лево бегите, на лево». За солдатиком, в глубине, была дверь, слева и справа, от двери были довольно вместительные ниши, как в гардеробной с крючками. Это, как потом оказалось, и есть гардеробная для солдатских шинелей. Дверь была приоткрыта, и, судя по шуму воды, там находилась умывальня. Все это всплыло в моей голове уже в строю. В казарму вошел старший сержант. Солдатик вытянулся и громко прокричал «Карантин. Смирно». Копошившиеся в глубине правого крыла, встали по стойке смирно.

Мы, в дальнейшем, тоже будем стоять на тумбочке и кричать команды, при входе в казарму офицеров, ну и конечно же таких как наш дедушка Хохол. Вообще, эта команда подается только при входе офицера. Мы тоже приняли стойку смирно, не зная, куда брать равнение, ведь другой команды не прозвучало. Хохол снисходительно махнул рукой и сказал «Вольно», солдатик громко продублировал «Вольно». Он подошел к нашей шеренге, медленно проходя вдоль нее, остановился около ушастого парня. Направив свой толстый палец ему в грудь, сказал — «А ты шустрый. Как Мики Маус». Так и закрепилась кличка на все оставшиеся два года. Дойдя до края шеренги, он громко сказал — «Выходи, строится в две шеренги перед казармой». Выстроившись в две шеренги перед казармой мы думали, что же дальше? Наконец вышел Хохол и скомандовал «На право. Шагом марш». В конце, концов, мы прибыли к столовой. Хохол скомандовал — «В столовую, по одному, бегом». Вообще, команда бегом всегда унизительна, особенно с каким выражением она произносится, и, видимо, в карантине она самая распространенная.

Вбежав в столовую мы увидели, в конце на стене, слово «Карантин». Столовая была пуста. Основной состав давно пообедал и дежурные по столовой убрали посуду, вытерли столы. Четыре стола для карантина были «накрыты». Один из них был наш. Стол вытянутой формы человек на шестьнадцать. Две нарезанных буханки хлеба, четырнадцать алюминиевых мисок, большой котел с алюминиевым черпаком и большой алюминиевый чайник с компотом на краю. Входная дверь открылась опять и в столовую начали залетать остальные «карантинщики». Тишина за нашим столом и бурные обсуждения за другими столами были явно не совместимы. Хохол, судя по отношению к нему других сержантов, не пользовался хорошей репутацией. Они здоровались с ним неумыбчивыми лицами, молча кивая коловой.

Мы расселись за столом. Хохол указал своим жирным пальцем на сидящего у котла — «Накладывай», сказал он. Тот заглянув внутрь, брезгливо взял черпак с жирной ручкой и наложил порцию содержимого котла сидящему напротив. Все вытянули шеи и смотрели на бледное клейкое варево в миске. «Всем раскладывай», сказал Хохол. И видя нежелание раздавать, а главное подавать миски сидящих за столом, он разозлился. Подойдя к столу, он черпаком разложил содержимое в остальные миски. «Приступить к принятию пищи» — последовала команда. Кое как поковырявшись ложками в клейком вареве, начали жевать хлеб с компотом, некоторые рассовав хлеб в своих карманах, сидели ожидая команды — «Встать. Выходи строиться» А зря.

Когда прибыли на плац перед казармой нас ожидала очередная «хохма». Мы даже не догадывались, почему задержался Хохол в столовой, когда мы построились у столовой после принятия пищи. Он вышел минут через десять с небольшим белым мешком. На плацу было шумно. То здесь, то там, как выстрелы при перекрестной стрельбе, выкрикивались команды «Смирно. Правое плечо вперед. Отставить». И это все на фоне, цокающего топота сапог с песней «Прощай любимый край…» И мощное эхо повторяло «..но, но,.. чо, чо..ить,ить ..ай,ай». Хохол внимательно осмотрел каждого, в лице его было что то хищное, но в глазах, которые будто жили отдельно от лица, играло озорство. «Марш в казарму строиться», гаркнул он. В коридоре казармы он опять пристально оглядев скомандовал — «Карманы вывернуть». Немного замешкавшись, все стали выворачивать карманы. Тем, у кого были обнаружены куски хлеба, он вручал по полной буханке, вытаскивая их из белого мешка. «А теперь лопайте, все до последней крошки. Строй не расходится, пока все не будет съедено. А ведь многим хотелось в туалет.

В части в то время царила полная «дедовщина». Любое не повиновение каралось жестоко. Особенно ночью, у офицеров тоже были семьи, ночевали они дома и за старшего оставался сержант. И это не факт, что он был старшим, старшими были дембеля. Причем, мощная единая команда. Хохол, не смотря на свою репутацию жестокого сержанта, окажется не таким уж и жестоким. И мы, после карантина, попав в роту, даже будем вспоминать его добрым словом. Но это другая история.

Материалы по теме:

Серая рыбка
У самого, синего моря, жили,были старик со старухой и было у них три сына. Старший умный был детина, средний был ни так ни сяк, ...
(Бред)
У каждого,  в глубине души, искоркой тлеет мечта. Она может быть большой, глобальной или мелкой, меркантильной. Лишь оставаясь с самим собой, силой воображения, искорка ...
Стихи на заданную тему
Удел радистов- "связь качать" При этом,жилы не без мата напрягая За срыв конечно "получать" И клетки нервов при этом не считая Но верю ,все от нас зависит Кто не ...
Проводы
Правы Великие - умчался век эпических поэм Что опусы в стихах, пришли в упадок Я думаю,поэты в этом виноваты не совсем Старался,но увы,сей стих не так уж ...
Стихи на заданную тему
Владимиру Григорьевичу Вот шестьдесят, это много иль мало Много для тех, кто от жизни устал Мало для тех ,кому времени мало Ты в своей жизни, всегда успевал Желаем мы ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.